... Неизвестно, какие средства употребила почтенная старушка в
доказательство своей невинности; да и не в том дело! Довольно foro, что
донос найден был неосновательным. Казалось, что сама судьба вступилась за
бедную Маковницу, ибо скоро после того сын доносчика, резвый мальчик,
бегая по двору, упал на гвоздь и выколол себе глаз; потом жена его
нечаянно поскользнулась и вывихнула ногу; наконец, в довершение всех
несчастий, лучшая корова их, не будучи прежде ничем больна, вдруг пала.
Отчаянный сосед насилу умилостивил старушку слезами и подарками, - и с
того времени все соседство обходилось с нею с должным уважением. Те
только, которые, переменяя квартиру, переселялись далеко от Лафертовской
части, как, например: на Пресненские пруды, в Хамовники или на Пятницкую,
- те только осмеливались громко называть Маковницу ведьмою. Они уверяли,
что сами видали, как в темные ночи налетал на дом старухи большой ворон с
яркими, как раскаленный уголь, глазами; иные даже божились, что любимый
черный кот, каждое утро провожающий старуху до ворот и Каждый вечер ее
встречающий, не кто иной, как сам нечистый дух.
Слухи эти наконец дошли и до Онуфрича, который, по должности своей,
имел свободный доступ в передние многих домов.
Онуфрич был человек набожный, и мысль, что родная тетка его свела
короткое знакомство с нечистым, сильно потревожило его душу. Долго не знал
он, на что решиться.
- Ивановна! - сказал он наконец в один вечер, подымая ногу и вступая на
смиренное ложе, - Ивановна, дело решено!
Завтра поутру пойду к тетке и постараюсь уговорить ее, чтоб она бросила
проклятое ремесло свое. Вот она уже, слава богу, добивает девятой десяток;
а в такие лета пора принесть покаяние, пора и о дуще подумать!
Это намерение Оцуфрича крайне не понравилось жене его.
Лефортовскую Маковницу все считали богатою, и Онуфрич был единственный
ее наследник...