... Вы
хотите, чтоб весь свет узнал о моем бесчестии: самолюбие ваше того требует.

Доpвиль. Как вы несправедливы! но что же нам делать?

Графиня. Вот до чего довели вы меня! ах, Дорвиль! я говорила вам, вы не
хотели мне верить; вы поставили на своем; посмотрите, что из этого вышло...
Нечего ко мне ласкаться, подите прочь. Дорвиль, Дорвиль! перестаньте. Вы с
ума сошли. Ах!.. постойте, какая прекрасная мысль!

Доpвиль. Что такое?

Графиня. Я умру со стыда, но нет иного способа.

Доpвиль. Что ж такое?

Графиня. После узнаете.


* * *

От этих знатных господ покою нет и нашему брату тюремщику. Простых людей,
слава богу, мы вешаем каждую пятницу, и никогда с ними никаких хлопот.
Прочтут им приговор, священник причастит их на скорую руку, дадут бутылку
вина; коли есть жена или ребятишки, коли отец или мать еще живы, впустишь их
на минуту, а чуть лишь слишком завоют или заболтаются, так и вон милости
просим. На рассвете придет за ними Жак-палач - и всe кончено. А вот посадили
к нам графа Конрада, так я и жизни не рад. Я у него на посылках. Принеси
то-то, скажи то, кликни того-то. Начальство поминутно меня требует: всe ли у
тебя исправно? да не ушел ли он? да не зарезался бы он? да доволен ли он?
Чeрт побери знатных господ! И с тех пор, как судьи приговорили его к смерти,
так тюрьма моя сделалась трактиром, ей-богу, трактиром. И друзья, и родня, и
знакомые - все лезут с ним прощаться, - отпирай всякому, да смотри за всеми,
да не смей никого обидеть; и хоть бы что-нибудь в руку перепало, да нет, все
народ благородный - свободен от всех податей. Право, ни на что не похоже!
Слава богу, что утром отрубят ему голову, а уж эту ночь напляшемся...

Стучат.

Это кто стучится? (Идет к дверям и отворяет окошечко.) Что вам надобно?

Слуга (за дверью). Отворяй, - графиня с дочерью!

Тюремщик...