Одна из них, хозяйка дома, была подслеповатая маленькая старушонка с лицом кротким и добродушным, напомин..
А это (альпийская вершина) -- голая, холодная, серая площадка, и где-то там красивое что-то подернуто дымкой дали. Но это что-то так далеко, что я не чув..
Отец мой охотно отдавал дворовых мальчиков к немцам в /науку. /Все хозяева были неумолимые, сист..
* * * Когда будете, дети, студентами, Не ломайте голов над моментами, Над Гамлетами, Лирами, Кентами, Над царями и над президентами, Над морями и над континентами, Не якшайтеся там с оппонентами, Поступайте хитро с конкурентами. А как кончите курс с эминентами И на службу пойдете с патентами - Не глядите на службе доцентами И не брезгайте, дети, презентами! Окружайте себя контрагентами, Говорите всегда комплиментами, У начальников будьте клиентами, Утешайте их жен инструментами, Угощайте старух пеперментами - Воздадут вам за это с процентами: Обошьют вам мундир позументами, Грудь украсят звездами и лентами!.. А когда доктора с орнаментами Назовут вас, увы, пациентами И уморят вас медикаментами... Отпоет архирей вас с регентами, Хоронить понесут с ассистентами, Обеспечат детей ваших рентами (Чтоб им в опере быть абонентами) И прикроют ваш прах монументами.
1860-е годы
ПАМЯТИ МАРТЫНОВА
С тяжелой думою и с головой усталой Недвижно я стоял в убогом храме том, Где несколько свечей печально догорало Да несколько друзей молилися о нем.
И всё мне виделся запуганный, и бледный, И жалкий человек... Смущением томим, Он всех собой смешил и так шутил безвредно, И все довольны были им.
Но вот он вновь стоит, едва мигая глазом... Над головой его все беды пронеслись... Он только замолчал — и все замолкли разом, И слезы градом полились...
Все зрители твои: и воин, грудью смелой Творивший чудеса на скачках и балах, И толстый бюрократ с душою, очерствелой В интригах мелких и чинах,
И отрок, и старик... и даже наши дамы, Так равнодушные к отчизне и к тебе, Так любящие визг французской модной драмы, Так нагло льстящие себе,—
Все поняли они, как тяжко и обидно Страдает человек в родимом их краю, И каждому из них вдруг сделалось так стыдно За жизнь счастливую свою!
Конечно, завтра же, по-прежнему бездушны, Начнут они давить всех близких и чужих. Но хоть на миг один ты, гению послушный, Нашел остатки сердца в них!
Август или сентябрь 1860
СТАНСЫ ТОВАРИЩАМ
Из разных стран родного края, Чтоб вспомнить молодость свою, Сошлись мы, радостью блистая, В одну неровную семью.
Иным из нас светла дорога, Легко им по свету идти, Другой, кряхтя, по воле Бога, Бредет на жизненном пути.
Всё, что с слезами пережито, Чем сердце сжалося давно, Сегодня будет позабыто И глубоко затаено.
Но хоть наш светлый пир беспечен, Хоть мы весельем сроднены, Хоть наш союз и свят, и вечен, Мы им гордиться не должны.
Мы братья, да. Пусть без возврата От нас отринут будет тот, Кто от страдающего брата С холодным смехом отойдет.
Но, не кичась в пределах тесных, Должны мы пламенно желать, Чтоб всех правдивых, добрых, честных Такими ж братьями назвать.
