Видев столько злоупотреблений неограниченной Державной власти, Шуйский думал устранить их и пленить Россию новостию важною. В час своего воцарен..
- Nathalie! Как можешь ты говорить так, когда тело покойного еще здесь, в доме! Наконец, мне удалось дать понять maman, что я устала, совершенно изнемогаю...
Артист окончил акт. Недружно и несмело Рукоплескания раздалися в рядах. Однако вышел он... Вдруг что-то заблестело У капельмейстера в руках. Что это?- Смотрят все в тревоге жадной... Подарок ценный, вот другой, А вслед за ними и венок громадный... Преобразилось всё. Отвсюду крики, вой... Нет вызовам конца! Платками машут дамы, И был бы даже вызван автор драмы, Когда б был жив... Куда ни глянь, Успех венчается всеобщим приговором. Кого же чествуют? Кому восторгов дань? Артисту?- Нет: венку с серебряным прибором!
18 марта 1877
П. ЧАЙКОВСКОМУ
Ты помнишь, как, забившись в "музыкальной", Забыв училище и мир, Мечтали мы о славе идеальной... Искусство было наш кумир, И жизнь для нас была обвеяна мечтами. Увы, прошли года, и с ужасом в груди Мы сознаем, что все уже за нами, Что холод смерти впереди. Мечты твои сбылись. Презрев тропой избитой, Ты новый путь себе настойчиво пробил, Ты с бою славу взял и жадно пил Из этой чаши ядовитой. О, знаю, знаю я, как жестко и давно Тебе за это мстил какой-то рок суровый И сколько в твой венец лавровый Колючих терний вплетено. Но туча разошлась. Душе твоей послушны, Воскресли звуки дней былых, И злобы лепет малодушный Пред ними замер и затих. А я, кончая путь "непризнанным" поэтом, Горжусь, что угадал я искру божества В тебе, тогда мерцавшую едва, Горящую теперь таким могучим светом.
Декабрь (?) 1877
ГРАФУ Л. Н. ТОЛСТОМУ
Когда в грязи и лжи возникшему кумиру Пожертвован везде искусства идеал, О вечной красоте напоминая миру, Твой мощный голос прозвучал.
Глубоких струн души твои коснулись руки, Ты в жизни понял всё и всё простил, поэт! Ты из нее извлек чарующие звуки, Ты знал, что в правде грязи нет.
Кто по земле ползет, шипя на всё змеею, Тот видит сор один... и только для орла, Парящего легко и вольно над землею, Вся даль безбрежная светла!
1877
НАД СВЯЗКОЙ ПИСЕМ
Не я один тебя любил И, жизнь отдав тебе охотно, В очах задумчивых ловил Хоть призрак ласки мимолетной; Не я один в тиши ночей Припоминал с тревогой тайной И каждый звук твоих речей, И взор, мне брошенный случайно.
И не во мне одном душа, Смущаясь встречею холодной, Безумной ревностью дыша, Томилась горько и бесплодно. Как побежденный властелин, Забыв всю тяжесть униженья, Не я один, не я один Молил простить мои мученья!
О, кто же он, соперник мой? Его не видел я, не знаю, Но с непонятною тоской Я эти жалобы читаю. Его любовь во мне жива, И, весь в ее волшебной власти, Твержу горячие слова Хотя чужой, но близкой страсти.
