Сестра опять всю ночь не спала. Маша. Говорите с моим отцом сами, а я не стану. Увольте, пожалуйста. (Медведенку.) Пойдемте! Медведенко (Треплеву)...
______________ * Д.В.Григорович. Полн. собр. соч., т. XII. СПб., 1896, с. 266 - 267. Григоров..
стве и в противуположность раздроблению Христа на личности и произвольно-личному толкованию Библии в протестантизме - таков широкий смысл малой по объему и великой по содержа..
* * * Всё, чем я жил, в чем ждал отрады, Слова развеяли твои... Так снег последний без пощады Уносят вешние ручьи... И целый день с насмешкой злою, Другие речи заглушив, Они носились надо мною, Как неотвязчивый мотив.
Один я. Длится ночь немая. Покоя нет душе моей... О, как томит меня, пугая, Холодный мрак грядущих дней! Ты не согреешь этот холод, Ты не осветишь эту тьму... Твои слова, как тяжкий молот, Стучат по сердцу моему.
1892
* * * Опять пишу тебе, но этих горьких строк Читать не будешь ты... Нас жизненный поток Навеки разлучил. Чужие мы отныне, И скорбный голос мой теряется в пустыне. Но я тебе пишу затем, что я привык Всё поверять тебе, что шепчет мой язык Без цели, нехотя, твои былые речи, Что я считаю жизнь от нашей первой встречи, Что милый образ твой мне каждый день милей, Что нет покоя мне без бурь минувших дней, Что муки ревности и ссор безумных муки Мне счастьем кажутся пред ужасом разлуки.
1892
П. ЧАЙКОВСКОМУ
К отъезду музыканта-друга Мой стих минорный тон берет, И нашей старой дружбы фуга, Все развиваяся, растет...
Мы увертюру жизни бурной Сыграли вместе до конца, Грядущей славы марш бравурный Нам рано волновал сердца;
В свои мы верили таланты, Делились массой чувств, идей... И был ты вроде доминанты В аккордах юности моей.
Увы, та песня отзвучала, Иным я звукам отдался, Я детонировал немало И с диссонансами сжился;
Давно без счастья и без дела Дары небес я растерял, Мне жизнь, как гамма, надоела, И близок, близок мой финал...
Но ты - когда для жизни вечной Меня зароют под землей,- Ты в нотах памяти сердечной Не ставь бекара предо мной.
1893 (?)
* * * Вот тебе старые песни поэта — Я их слагал в молодые года, Долго таил от бездушного света, И, не найдя в нем живого ответа, Смолкли они навсегда.
Зреет в душе моей песня иная... Как ни гони ее, как ни таи,— Песня та вырвется, громко рыдая, Стоном безумной любви заглушая Старые песни мои.
1893 (?)
ОРФЕЙ И ПАЯЦ Слушать предсмертные песни Орфея друзья собралися. Нагло бранясь и крича, вдруг показался паяц. Тотчас же шумной толпой убежали друзья за паяцем... Грустно на камне один песню окончил Орфей.
Без Даты!
* * * Ты говоришь: моя душа — загадка, Моей тоски причина не ясна; Ко мне нежданно, словно лихорадка, По временам является она.
Загадки нет. И счастье, и страданье, И ночь, и день — всё, всё тобой полно, И без тебя мое существованье Мне кажется бесцветно и смешно.
Когда тебе грозит болезнь иль горе, Когда укор безжалостный и злой Читаю я в твоем холодном взоре,— Я падаю смущенною душой.
Но скажешь ты мне ласковое слово — И горе всё куда-то унесло... Ты — грозный бич, карающий сурово, Ты — светлый луч, ласкающий тепло.
... Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева его не только не стесняются в средствах, но живут на широкую ногу. Как мы уже упомянули, мужчины, сидевшие за столом, были заняты серьезным разговором. - Мне бы хотелось уладить наше дело именно так, - сказал мистер Шелби. - Нет, я вижу, мы с вами никогда не сторгуемся! Не могу, мистер Шелби, решительно не могу, - сказал его гость, поднимая рюмку с коньяком на свет. - Позвольте, Гейли! Том стоит таких денег. Это незаурядный негр: надежный, честный, смышленый. Под его присмотром хозяйство у меня идет как часы. - Честный, да честность-то негритянская! - усмехнулся Гейли, подливая себе коньяку. - Нет! Честный без всяких оговорок. Том добрый, разумный, набожный негр. Он был принят в лоно церкви четыре года назад, и с тех пор я доверяю ему все: деньги, дом, лошадей. Он у меня повсюду разъезжает один, и мне еще никогда не приходилось сомневаться в его порядочности и преданности. - Многие толкуют, будто набожных негров вовсе не бывает на свете, а на мой взгляд, это неверно, - сказал Гейли в припадке откровенности и широко повел рукой. - В последней партии, которую я отвез в Орлеан нынешний год, был один негр. Вот гимны* распевал - просто заслушаешься! Как на молитвенном собрании! И такой покладистый, тихий... Я на нем неплохо заработал. Купил его по дешевке у одного человека, которому волей-неволей пришлось спускать все свое добро, и чистой прибыли у меня оказалось шестьсот долларов. Да что и говорить! Набожность, если только это настоящий товар, - вещь ценная в негре. ______________ * Гимн - здесь: церковное песнопение.
- Можете быть уверены, что у Тома это настоящий товар, - сказал мистер Шелби. - Да вот, посудите сами: прошлой осенью я послал его в Цинциннати по одному делу. Он должен был доставить мне оттуда пятьсот долларов. Говорю ему: "Том! Доверяю тебе, как христианину. Я знаю, что ты не обманешь своего хозяина". И он вернулся домой, в чем я ни минуты не сомневался. Нашлись низкие люди, которые подговаривали его: "Том, бежал бы ты в Канаду!" - "Нет, не могу, - ответил Том, - хозяин мне верит"...
