О, возврати мне вновь огонь, и вдохновенье, И светлую любовь недавней старины, И наших первых встреч счастливое волненье, И красотой твоей навеянные сны!
Останови на мне чарующие взоры, Когда-то ласково встречавшие мой стих, Дай мне услышать вновь былые разговоры, Доверчивый рассказ надежд и дум твоих.
Опять настрою я ослабленную лиру, Опять я жить начну, не мучась, но любя, И пусть погибну я - но на прощанье миру Хочу я бросить песнь, достойную тебя.
1883
15 ноября
О, наконец! Из вражеского стана Я убежал, израненный боец... Из мира лжи, измены и обмана Полуживой я спасся наконец! В моей душе ни злобы нет, ни мщенья, На подвиги и жертвы я готов...
Обитель мира, смерти и забвенья, Прими меня под твой смиренный кров!
* * *
16 ноября
Игумен призывал меня. Он важен, Но обходителен; радушно заявил, Что я к монастырю уж "приукажен", И камилавкою меня благословил. Затем сказал: "Ты будешь в послушаньи У старца Михаила. Он стоит Как некий столб меж нас, им наш украшен скит, И он у всех в великом почитаньи. Все помыслы ему ты должен открывать И исполнять безропотно веленья, Да снизойдет к тебе Господня благодать И да обрящешь путь спасенья!"
Итак, свершилось: я монах! И в первый раз в своей одежде новой Ко всенощной пошел. В ребяческих мечтах Мне так пленительно звучало это слово, И раем монастырь казался мне тогда. Потом я в омут жизни окунулся И веру потерял... Но вот прошли года,- И к детским грезам снова я вернулся.
* * *
1 декабря
Уж две недели я живу в монастыре Среди молчания и тишины глубокой. Наш монастырь построен на горе И обнесен оградою высокой. Из башни летом вид чудесный, говорят, На дальние леса, озера и селенья; Меж кельями разбросанными - сад, Где множество цветов и редкие растенья (Цветами монастырь наш славился давно). Весной в нем рай земной, но ныне Глубоким снегом все занесено, Все кажется мне белою пустыней, И только куполы церквей Сверкают золотом над ней. Направо от ворот, вблизи собора, Из-за дерев едва видна, Моя ютится келья в два окна. Приманки мало в ней для суетного взора: Дощатая кровать, покрытая ковром, Два стула кожаных, меж окон стол дубовый И полка книг церковных над столом; В киоте лик Христа, на Нем венец терновый.
Жизнь монастырская без бурь и без страстей Мне кажется каким-то сном беспечным. Не слышу светских фраз, затверженных речей С их вечной ложью и злословьем вечным, Не вижу пошлых, злобных лиц... Одно смущает: недостаток веры, Но Бог поможет мне; Его любви нет меры И милосердью нет границ! Проснувшись, каждый день я к старцу Михаилу Иду на послушанье в скит. Ему на вид лет сто, он ходит через силу, Но взор его сверкает и горит Глубокой, крепкой верой в Бога И в душу смотрит пристально и строго.
