«Неоконченная повесть»

Соня болтала без умолку, но тоже не находя предмета разговора, и несколько раз благодарила его за то, что он приехал.
   Угаров отказался занять лямку, потому что от гигантских шагов у него кружилась голова, но не мог оторвать глаз от Сони и воображал себя действительно в каком-то царстве, никогда не виданном и волшебном. Огромные дубы, как сказочные великаны, неподвижно стояли кругом, луна ударяла прямо в белый столб и придавала летающим людям какой-то совсем, фантастический оттенок. Вдоволь налетавшись, все уселись на скамье и начали петь хоровую песню, но Соня вдруг остановила пение и объявила Горичу, что он сейчас должен будет выполнить пари. Она отозвала его в сторону и что-то приказывала ему; он отнекивался; наконец призвали судьей Сережу, и торжествующая Сопя скомандовала возвращаться домой, говоря, что всем будет большой сюрприз. Когда молодая ватага подошла к балкону, на нем по-прежнему раздавался густой бас Камнева:
   -- Вот что сказал мне великий Гумбольдт10, когда он посетил меня в Москве...
   Но на этот раз слушатели не узнали того, что сказал Гумбольдт, потому что произошло нечто неожиданное. Горич подошел к Самсонову, стал перед ним на колени и с комической торжественностью произнес:
   -- Вы слышали, Иван Петрович, что я проиграл княжне пари a discretion {Пари, условия которого устанавливает выигравший (фр.).}. Поэтому она приказала мне стать перед вами на колени и просить вас от имени всего общества прочитать нам "Скупого рыцаря".
   Самсонов совсем заволновался и зашатался на стуле.
   -- Помилуйте, как же это "Скупого рыцаря"? Я сто лет его не читал, я, верно, забыл...
   -- Это как вам будет угодно,-- продолжал спокойно Горич,-- но только я должен стоять на коленях до тех пор, пока вы не пообещаете...
   -- Ну, что же, если это общее желание, я попробую... Соня в два прыжка очутилась в гостиной.
   -- Мама, Александр Викентьевич, Семен Семеныч, идите все на террасу: Иван Петрович будет читать "Скупого рыцаря".
   Все повиновались. Княгиня по рассеянности вышла даже с картами в руках. Задвигались стулья, все обступили Ивана Петровича. Соня сбежала в сад и, став на скамью, прислоненную к балкону, впилась глазами в Самсонова. Угаров смотрел на этого робкого, пухлого отца трех некрасивых дочерей и не понимал причины общего оживления.
   Между тем это оживление видимо доставляло Ивану Петровичу большое удовольствие, потому что он радостно улыбался. Потом он облокотился на стол и на минуту закрыл лицо руками, как бы собираясь с силами и входя в роль. Когда он поднял голову, Угаров не узнал его. Добродушная улыбка исчезла, все лицо исказилось каким-то страстно-хищническим выражением:
   
   Как молодой повеса ждет свиданья...